Пачка Astra, которая лежала и ждала
Astra лежала на полке в ванной ровно три дня. Жёлто-зелёная коробочка с пятью лезвиями, которые успели побывать гражданами как минимум трёх стран, сменить двух производителей и обрасти таким количеством легенд, что хватило бы на небольшую новеллу.
Я брал её в руки, переворачивал, разглядывал штрих-код, начинавшийся с цифр 770, и всякий раз откладывал обратно. Не потому что боялся. Просто казалось, что этот момент должен наступить сам. Как у Маркеса: всё важное случается тогда, когда перестаёшь ждать.
Утром третьего дня я понял: пора. Двухдневная щетина уже напоминала не просто небритость, а некий вызов, который лезвия обязаны были принять. Я открыл пачку. Лезвия лежали ровно, без намёка на кривизну или брак. Ничего особенного — просто пять полосок металла с острыми краями. Но за этими краями стояла история, которую я к тому моменту знал уже лучше, чем биографию собственного деда.
Три прохода, которые длились полвека
Первое движение всегда самое честное. Лезвие не умеет притворяться. Оно либо режет, либо дерёт, либо скользит вхолостую. В первое мгновение мне показалось, что Astra слегка тормозит. Но двухдневная щетина — она как старый знакомый, который не сразу идёт на контакт. Надо сделать скидку на характер.
Второй проход — и я почувствовал, что лезвие вошло в ритм. Оно перестало сопротивляться, перестало напоминать о себе. Оно просто работало. И вот тут случилось то, что я меньше всего ожидал: Astra начала напоминать мой родной, бесконечно любимый Спутник.
Для тех, кто не знает: Спутник в моей системе координат — это не лезвие. Это эталон. Это та самая золотая рыбка, которую поймал однажды и теперь всех остальных сравниваешь с ней. И когда я говорю, что Astra пошла почти как Спутник, я выдаю ей самую высокую характеристику, на которую способен.
Третий проход я делал уже механически, без напряжения, просто доводя до ума то, что и так уже было почти идеальным. И только когда смыл пену и провёл рукой по щеке, до меня дошло: BBS. Лицо — гладкое, как кожа дельфина. Шея — чуть скромнее, честный DFS, но шея у меня всегда была зоной особого риска. И главное — ни одного пореза. Ни одной красной точки. Ни одного намёка на то, что пятнадцать минут назад по моей коже водили куском металла, объехавшим полмира.
Эпилог, в котором ничего не заканчивается
Я стоял перед зеркалом, трогал своё гладкое лицо и думал о том, как устроена жизнь. Пачка, на которую я смотрел три дня с подозрением, оказалась ничем не хуже тех, что я покупаю в обычном магазине за углом. Штрих-код 770, который чуть не свёл меня с ума, оказался просто цифрами. Колумбия, Чехия, Индия, Россия — всё смешалось в одной коробочке за сто тридцать пять рублей.
И тут я вспомнил комментарий, который кто-то оставил под первой частью моего расследования: «Эх, надо было остаться на колумбийской версии. Тогда бы по утрам с Вами был полковник Аурелиано Буэндиа». Я тогда усмехнулся, но сейчас, глядя на пустую пену, стекающую в раковину, поймал себя на мысли: а ведь подписчик прав!
В каком-то смысле полковник и правда был рядом. В той самой настойчивости, с которой лезвие шло по щеке. В той самой упрямой гладкости, которая наступает только тогда, когда всё сделано правильно.
Ремедиос Прекрасная пролетела мимо на своих перкалевых простынях, уносясь в небо Макондо. А я остался здесь — в Калининграде, с колумбийским штрих-кодом в мусорном ведре и идеально выбритым лицом. И знаете, я ни о чём не жалею.
Может быть, в этом и есть настоящий магический реализм: когда обычное утро, обычная бритва и обычные лезвия вдруг превращаются в историю, которой хочется поделиться. Кофе к этим лезвиям я, кстати, взял колумбийский. Для полного погружения. И вам советую.
Если вам понравилось моё расследование, заходите ещё — здесь всегда найдётся место для новой истории. Или для старой, рассказанной по-новому.